Линн Трасс. Казнить нельзя помиловать Бескомпромиссный подход к пунктуации. Перевод Н. Шаховой Книга Линн Трасс "Казнить, нельзя помиловать" (Lynne Truss. Eats, Shoots and Leaves) вошла в список "Дейли телеграф" из 110 книг – 110 Best Books: The Perfect Library. Если палач получает приказ "Казнить, нельзя помиловать", то топор идет в ход, а если передвинуть запятую, чуть подальше ("Казнить нельзя, помиловать") – казнь отменяется. Эта известная русская байка иллюстрирует важную роль знаков препинания. Ее пришлось вспомнить при переводе знаменитого британского бестселлера Eats, Shoots & Leaves, потому что его название связано с непереводимой игрой слов. И это еще цветочки. А в книге об английской пунктуации, ее бурной истории и противоречивой современной практике, полно и ягодок. Интеллигентная и ироничная Линн Трасс уснастила свой прихотливый рассказ множеством скрытых цитат и намеков на британских кумиров второй половины двадцатого века. Каждая такая ссылка заставила переводчика и редактора перерыть гору литературы. И хотя книжки были по большей части виртуальными (исследовались в основном просторы Интернета), гора оказалась вполне реальной. Зато теперь читатель может не только усвоить азы расстановки английских запятых, апострофов и прочего, но и узнать много нового о жизни британцев. А для более искушенных книга представляет дополнительный спортивный интерес: сколько еще неразгаданного или неправильно понятого таится в тексте Трасс? Твердый переплет, формат 60х84 1/16, тираж 2000, объем 192 стр.

Газета «Коммерсантъ» № 233(3564) от 13.12.2006 Линн Трасс. Казнить нельзя помиловать. Бескомпромиссный подход к пунктуации / Перевод с английского Н. Шаховой. М.: Р. Валент, 2006 Лиза Ъ-Новикова Книга англичанки Линн Трасс "Eats, Shoots & Leaves", будучи посвящена проблемам пунктуации, тем не менее разошлась миллионными тиражами. Автор вовсе не лингвист, а дилетант и скорее напоминает комическую рассерженную даму из лимерика. Ее так раздражают ошибки в объявлениях, афишах, на вывесках и магазинных ценниках, что она буквально кушать не может. Дама повсюду ходит с маркером – хотя мечтает о "калашникове". Она горюет о незавидной судьбе точки с запятой и ее, прямо как нашего Виктора Пелевина, тошнит от смайликов. Оказалось, что таких педантов, как Линн Трасс, немало – и из них вполне могла бы получиться целая армия. Главная головная боль Линн Трасс – апостроф, про который ее соотечественники то забывают, то вспоминают совсем некстати. Чтобы попыхтеть от возмущения вместе с автором, нашему читателю надо мысленно представить вместо чуждого нам апострофа неправильные словоупотребления вроде "одеть" вместо "надеть". Или вспомнить, насколько увеличилось количество опечаток и ошибок в книгоиздании последних лет. Иначе вас ждут пресловутые трудности перевода. Уже сам заголовок книги требует пространных разъяснений. Если вкратце, то речь здесь идет об анекдотической панде, в словарной статье о которой была поставлена лишняя запятая – вместо "питается побегами и листьями" получилось "ест, стреляет и уходит". У нас аналогом обиженной панды стал несчастный приговоренный "казнить нельзя помиловать". "Eats, Shoots & Leaves" – это, по сути, жалобная книга, написанная в легкой, развлекательной манере. Автор вспоминает о самых вопиющих ошибках, которые встречались ей на жизненном пути, и украшает свое повествование сводом правил. Остроумное нытье Линн Трасс уже успели полюбить не только в Англии и Америке, но даже в Корее и Китае. С американцами, правда, вышла накладка: тамошние "ревнители запятой" обиделись, что эта чопорная англичанка смеет учить их "правилам хорошей пунктуации". Их рецензенты, словно гончие псы, бросились на книгу – и конечно, нашли опечатки буквально на первой же странице. Не "энциклопудию", но все-таки... Русский перевод вышел в небольшом издательстве и довольно осторожным тиражом. Дело в том, что подобные книги, на русском материале, выходят и у нас – и не вина их авторов, что их популярность не становится столь массовой. Все-таки наша действительность предоставляет еще кое-какие поводы для брюзжания. Впрочем, Линн Трасс недаром вдохновилась именно российским примером: свою книгу она посвятила "большевикам-печатникам, которые в 1905 году устроили забастовку, требуя за знаки препинания той же платы, что и за набор букв, и тем самым ускорили первую русскую революцию". Остроумное объяснение популярности книги "Eats, Shoots & Leaves" предложил известный английский писатель Ник Хорнби в своем сборнике эссе "The Polysyllabic Spree" (в русском переводе –"Логорея"). Мол, у каждого есть парочка таких знакомых, что не сильны в пунктуации. И наверняка все их друзья, не сговариваясь, подарили им на Рождество эту книгу – вот и получились миллионные тиражи: по сотне экземпляров на каждого грамотея. Сам Ник Хорнби по приглашению английского журнала The Believer, больше года вел собственный "дневник читателя" (кстати, в 2005-м он возобновил свою ежемесячную колонку и не бросает ее до сих пор). В один столбик он записывал купленные и присланные книги, а в другой– книги прочитанные. У среднего газетного критика соотношение получилось бы примерно таким –"вагон и маленькая тележка". Ник Хорнби все же старается держать книжный поток под контролем. Ведь как обычно пишут критики? Все больше с точки зрения вечности, словно выступают адвокатами или прокурорами (в зависимости от темперамента) на суде, а двенадцатью присяжными у них – Гомер, Шекспир и Гете, Толстой с Достоевским, Дмитрий Быков с Пастернаком и сестры Бронте с братьями Гримм. Для Ника Хорнби отправная точка – не писатель, а читатель. Он расфасовывает книги для людей, у которых помимо тяги к прекрасному есть "работа, дети, DVD-проигрыватели и футбольные абонементы". Автор книг "Hi-Fi" и "31 песня" выступает своеобразным литературным "диджеем", который подбирает для читателей то серьезные романы, то занимательный нон-фикшн, то сборник стихов. Он буквально идет с вами в магазин, помогает разложить покупки по полкам. А потом объясняет, когда и при каком настроении какую книгу читать. Если вместо букеровского лауреата Алана Холлингхерста вам хочется перечитать рассказы Сэлинджера (в переводе на русский – взять с полки Юрия Казакова, а не Дениса Гуцко) – Хорнби разрешит вам это сделать. Если вы до сих пор не читали "Дэвида Копперфилда" (в переводе на русский – тургеневские "Дым" и "Новь") – Хорнби отпустит вам и этот грех. Писатель проявит сочувствие ко всем, кому приходится "обгладывать голые кости современной литературы". Конечно, нельзя требовать от действующего писателя слишком многого: актуальной словесности 2004 года в "Логорее" не так много. Ведь тогда у всех на слуху были новые книги Филипа Рота, Дэвида Митчелла, Джулиана Барнса, Колма Тойбина, Андреа Леви, Орхана Памука. Не говоря уж об Эдуарде Лимонове или Людмиле Петрушевской. Ник Хорнби как-то обошелся без них. Что называется, "вдарил" по классике и по нон-фикшн. Тем лучше –ведь тогда и газетные критики хоть на что-то сгодятся.